Развод настиг его неожиданно, словно удар в спину. Вслед за этим рухнула карьера — крупный банк, где он двадцать лет строил стены из цифр, просто вычеркнул его из своих отчетов. Счета таяли на глазах, а привычный мир сузился до размеров пустой квартиры с видом на тот же престижный район.
Идея пришла не сразу. Сначала он просто наблюдал. Замечал, как сосед напротив каждую пятницу уезжает на вертолете на яхту, оставляя дом на попечение умной системы, чей код он, бывший аналитик рисков, взломал за вечер. Первая кража была почти неловкой — несколько редких часов из сейфа. Но ощущение было... освобождающим. Он не грабил чужих. Он брал у своих — у таких же, каким был сам. У тех, чья жизнь, казалось, была застрахована от падений. Каждая безделушка, каждая пачка купюр, добытая из их идеальных гостиных, была молчаливым доказательством: система, от которой они все зависели, была хрупкой. И он нашел в ней щель.
Это придавало сил. Но в третьем доме, в кабинете с панелями из темного дуба, он наткнулся не на деньги. Нашел дневник. И фотографии. Оказалось, хозяин дома был связан с людьми, для которых кража — лишь повод для куда более жестокого разговора. Теперь за ним следили. Не полиция — те, кто действует в тени законов. Его маленькая игра в справедливость превратилась в смертельную ловушку. Каждый следующий шаг затягивал петлю туже. Он хотел доказать, что все они уязвимы. И доказал — начиная с себя.
